googlefacebookvkontakte
+7 (495) 72-77-999
Главная » Архив рубрики "Мышление"

Маленький разговор 2. Психика и сознание.


Николай Павленский.
Дмитрий, хочу поговорить с Вами о таком феномене, как «супружеская измена». Я как психотерапевт, по роду деятельности часто встречаюсь с людьми, которые через это прошли. И мне очень интересно Ваше отношение к тому, что многие пары, теряя влечение друг к другу, приглашают в свои супружеские постели третьих, чтобы повысить своё либидо и т.п.

Дмитрий Большой
Я не сексолог, но тут заметно отношение к человеку, как к секс-игрушке. При этом вряд ли учитывается сознание того, кого они «приглашают» в этот момент. Оно в такой сделке не рассматривается и идёт просто в «довесок». Я не разбираюсь в фетишах и в том, кого что возбуждает. Меня лично возбуждало сознание и у меня не гасло желание. А если гасло, то опять же, не тело переставало нравиться, а сознание.

Николай Павленский
Вы поймете, когда женитесь и проживете в браке лет 10. Первую отстранённость прочувствуете не позднее, чем через 3 года. Через большой срок влечение исчезает целиком. Духовная связь это хорошо, но только репродуктивной системе на нее начхать, у нее своя задача, которую по прошествии максимум 10-ти лет она будет считать выполненной. После чего она начнет Вас совершенно зверски истязать. Вы почувствуете реальную, вполне физически ощутимую потребность заниматься сексом с кем-то кроме своей избранницы. Вас будет ломать и физически и психологически, не удовлетворите ее – «сломаетесь». При всем этом Вы вполне можете продолжать сколь угодно сильно любить свою благоверную. Духовно, у вас на счету даже может не быть ни единой серьезной ссоры. Вы друзья, на базе чего Вас еще и вопросы нравственности начнут мучить…но, повторяю: репродуктивной системе все это безразлично. Она думать не умеет, а стремится выполнить свою функцию. Создает психофизиологических калек. Что делать? Альтернативы тут две: 1) Стать калекой (не понятно только зачем и кому это нужно?). 2) Найти компромисс в виде удовлетворения ее требований отчасти, сохранив при этом самое главное – семью…

Дмитрий Большой
Насчёт «калек» я ничего толком не знаю. В чём калеки? Что испорчено? И главное – при чём здесь сознание? У сознания только одна работа – продолжать осознавать. В хороших условиях или ужасных, неважно. В этом смысле – продолжать развиваться. И насчёт 3-х или 10-ти лет. Откуда такие данные? Вернее, я догадываюсь, откуда. Но, понимаете, если репродуктивную систему можно измерить, то сознание нет. А если человек не включил его, то как мы узнаем достоверность наших данных? Мы просто не тех измеряли и скорее всего не то.
Психология тесно завязана на физиологии и тут невозможно спорить. У неосознанных людей весь их неосознанный мир завязан на психических реакциях. Там, где нет сознания, можно понять почему и что не работает. То есть, можно обобщить. Но, простите меня, Николай, если сознание живёт, то ни мотив, ни конкретный поступок невозможно привести к общему знаменателю. Я это к тому, что не уверен, что осознанный человек пасует и ломается под натиском неизбежного старения клеток тела. Но даже если у многих так, даже если у большинства, Вы никогда не убедите меня, что у всех. И психология не убедит. Потому что не у всех. Думаю, сексуальные проблемы зачастую возникают у тех, для кого секс – это единственная отдушина. Секс важен и прекрасен, потребности есть, это понятно. Но ставить их во главу угла могут лишь те, у кого кроме секса ничего за душой нет. Лично я не верю в такую жестокую борьбу. Я знаю, что сильнее этого.

Николай Павленский
В случаях с неосознанностью семьи распадаются; осознавая, люди принимают меры, чтобы ее сохранить. И клетки стареют еще как -годам к 80-90 точно, иначе человек был бы бессмертен!

Дмитрий Большой
Вот Вам не странна одна вещь – столько разговоров о влиянии психики на сознание, но ещё никто не исследовал влияние сознания на психику. Потому что здесь нужно понимать, что такое сознание. А это неизвестно до сих пор никому доподлинно.

Николай Павленский
Человек не всесилен, есть вещи, которые он не может изменить: такие, как конечность бытия, например, базовое одиночество, незащищенность… и с угасанием влечения он тоже, к сожалению, ничего не может поделать, кроме как привнести в свои давно изжившие себя отношения «глоток свежего воздуха». Либо ломать семью и начинать строить свою новую временную… ЛЮБЫЕ ОТНОШЕНИЯ РАНО ИЛИ ПОЗДНО ИЗЖИВАЮТ СЕБЯ – это закон, а Семья это то, что продолжает существовать после… не смотря ни на что.

Дмитрий Большой
Простите, а семья по Вашему – это что? В семье разве нет отношений? Вы омрачаете картину. Сознание, действительно многое не может сделать. Но ведь что-то может. А Ваши рассуждения к нему пассивны. То есть, Вы как бы сразу говорите, что ничего нельзя сделать против своей тварной природы, поэтому нечего даже и пытаться. Нужно это животное в себе накормить. Людей с таким мнением я понять могу, но согласиться с такой позицией нет. Никогда. Я буду пытаться. Потому что хочу, а они нет. Потому что я хочу стать над своей биологией, а они только ей и поклоняются. Они обречены и точно никогда не узнают, на что сознание способно. А я, возможно, что-то да узнаю. Им ведь тоже нужно работать, а это иная привычка. Она не обязательна, потому что развитие в этом не получает в обычной жизни дивидендов, кроме радости от осознания. Но и эта радость не понятна многим. И поскольку ещё практического применения нет, то далось оно кому… Остаются единицы. Те, кто просто видят такую возможность и ХОТЯТ. Вот у таких обязательно что-то получится.

Николай Павленский
Противоположная позиция есть результат работы механизма защиты. ОТРИЦАНИЕ – это уход от реальности по сути и фундамент под формирование психического расстройства в дальнейшем. Пример: СМЕРТЬ НЕИЗБЕЖНА – и это тоже есть часть Вашей тварной природы. Механизм старения и смерти заложен генетически, в самом человеке. Уже в момент рождения она стояла рядом с Вами – попробуйте поработать сознанием так, чтобы жить вечно. Боюсь, что если Вы такое заявите, то очень скоро переедете жить в уютную белую комнату, где стены обиты белой тканью и за Вами ухаживают врачи. Никакая философия Вас не оправдает. НЕ СТОИТ ВПАДАТЬ В КРАЙНОСТИ! Смотрите в глаза объективной действительности. А она в том, что всякие отношения рано или поздно изживают себя. Это научно доказанный факт. Физиология и самоочевидная истина в том, что человек смертен. Это естественный и неизбежный процесс.
Вы думаете, если развитое сознание хочет продолжать жить вечно, то психика ему подчинится? Механизмы угасания жизни и угасания влечения работают по одному принципу. Советую Вам выключить механизмы защиты, иначе это путь к психическому расстройству, дорога в никуда.

Дмитрий Большой
И с чего Вы взяли, что сознание хочет жить вечно? Сознанию нужна смерть. Оно в каком-то смысле живёт, потому что есть смерть. Да, я всё понимаю про угасание, но сознание занимается делом, пока может. Человек боится смерти, психика его может бояться, но не сознание. Я понимаю, что угасают физические желания, я с этим не спорю, но это не значит, что они у ВСЕХ тут же вспыхивают на других людях. А если даже и вспыхивают, то это не означает, что нужно тут же их удовлетворять. Повторяю, я не согласен, что у всех будут расстройства. А если и будут, то на сознания они могут не влиять.

Николай Павленский
Способности психики не ограничены подчинением, она еще и ломаться умеет. Что останется от Вашего сознания при отсутствии материала, благодаря которому оно существует? Сознание существует, «питается» за счет психики и при этом ей же и наносит вред. Чем не путь к самоуничтожению? Ваше сознание паразитирует на психике. Может быть, Вам все же стоит их примирить? Я Вас как психотерапевт уверяю: в этом есть смысл.

Дмитрий Большой
А я как философ уверяю, что не пострадаю. Про психику что-то известно, а про сознание ничего. Человек лишь сам может его развить. И ещё я думаю, что если удовлетворить все потребности организма, то исчезнет само понятие Страдания. Если психика будет здорова и тело не зудит и не болит, то всё комфортно. А если нет страдания… ну, что это за человек тогда без страдания.

Николай Павленский
Я просто хотел сказать, что ЗАСТАВИТЬ ХОТЕТЬ человека нельзя, заставить можно только действовать, но это уже насилие от которого психика, а соответственно и сознание, трещит по швам. Но зато его вполне можно «уговорить» хотеть, чем все и занимаются, кто во что горазд.

Дмитрий Большой
Про желание я целиком и полностью согласен. Но желания есть рефлекторные (хочется – не хочется), а есть желание думать. И если у тебя угасает физическое желание, то остаётся возможность это осознать. И ещё, кстати, невозможно ЗАПРЕТИТЬ ХОТЕТЬ. Если я хочу наблюдать себя, то буду. Я буду наблюдать себя усталым, больным, голодным, старым, каким угодно. И здесь уже сознание одерживает верх. То есть, да, физическое влечение может угасать, но если внутри я наблюдаю его в себе, то значит уже отстраняюсь. И вот тут есть возможность стать в первую очередь наблюдателем. Он главный. Да, он многое не может изменить – ни болезни, ни старение, ни смерть, Но ведь и его изменить эти вещи не могут. Понимаете? В этом смысле оно всегда там, где хочет. И вот тут уже видны различия. У бессознательных людей есть только ситуация угасания и страдания по этому поводу. Весь их мир рефлекторен. И Ваши слова справедливы, применительно к таким людям. Но жизнь человека невозможно определить, как сумму психических реакций.
Если страдает человек с развитым сознанием, то его наблюдатель не прекращает свою работу. Он наблюдает не только поведение, а сами импульсы психических реакций. Этот мир наблюдения главнее для такого человека, чем предметный мир, в котором всё сейчас плохо. Поэтому и страдание это уже не самое главное и болезненное. Для сознания страдание также становится предметом наблюдения, а потом, возможно, и мышления. Поэтому такой человек не очень-то боится старения или угасания своего влечения. Говоря проще – для него это не так серьёзно. Ну, плохо, ну и что!

Николай Павленский
Я опираюсь на результаты не только научных исследований, которые вполне заслуживают доверия (большинство известных ученых не глупцы, поверьте, они учитывают все факторы), но и собственных изысканий с целью убедится в точности какой-либо теории; и опрашиваю я при этом исключительно людей с развитым сознанием. Так вот, они так или иначе «договариваются» со своей психикой: одному приемлемо пригласить в супружескую постель третьего, другому отправиться в совместное путешествие. Различны лишь используемые средства, не более… С другой стороны, знаменитый Рене Декарт в свое время уверял, что абсолютная пустота существует лишь в голове у Паскаля, в то время как позднее теория Паскаля об абсолютной пустоте легла в основу создания гидравлических насосов… Может быть и Вам удастся не изувечить свой организм, а эволюционировать, кто знает.

Дмитрий Большой
Нельзя навязать мне проблемы, если я сам не определяю это такой уж серьёзной проблемой. Меня, как и любого человека одолевают разные нервяки и реакции. Но у меня уже отлаживается механизм работы с ними. Я умею сделать их не очень значимыми для себя. Ну, как с эго. То есть, можно к самому себе относиться, как к любой вещи, о которой можно думать. Вот я если и страдаю, то тут же понимаю, что всё это не очень-то важно. Вы же всерьёз не психуете, когда кто-то в кино поступает не так, как Вам хочется. Вот всё, что я наблюдаю в себе и вокруг – это своеобразный экран, на котором показывают кино моему сознанию. Это безумно интересно и волнительно, но всё равно кино. У сознания своя реальная жизнь. Да, оно заключено в оболочку, да, оно пользуется этой оболочкой, да, мы не видим жизнь сознания без жизни тела, но всё же сознание – это что-то иное, отличное от мира психических реакций. И те люди, в которых появилось желание жить осознанно, их уже под общий знаменатель не запихнуть. Они живут иначе. И каждый по-своему.
Ваши слова верны, описывая жизнь большинства. Вы говорите об уже случившимся событии у некого (пусть и очень большого) кол-ва людей. Вы препарируете реакции, находите закономерности и понимаете, по какой причине это происходит. Но эта причина не указывает на то меньшинство, в ком сознание развито. И здесь психология уже ничего не понимает. ОБОБЩИТЬ СИМПТОМЫ БОЛЕЗНИ У ТОЛПЫ НЕ ОЗНАЧАЕТ ОБЪЯСНИТЬ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ СПОСОБНОСТИ ОДНОГО ЗДОРОВОГО ЧЕЛОВЕКА.
Обобщить можно то, что можно увидеть, а несколько душ в одну кучу не соберёшь. Для этого ещё способа не нашли.

Маленький разговор. Психология и философия.


Николай Павленский.
Понравилась идея вашего клуба! Насколько мне известно, философию и единоборства не совмещал еще никто. Западные – в чистом виде техника, восточные содержат в себе ее элементы, но там философия носит скорее или отчасти религиозный характер в силу давности своего рождения, а оригинальность свойственна только процессу мышления. Позвольте полюбопытствовать: отчего не захотели работать по специальности, как психолог?

Дмитрий Большой
Потому что психология ограничена. И там, где она заканчивается, начинается философия. А философия уже за пределами обыденной жизни и её границ я не вижу.

Николай Павленский
Хороший ответ! Достойный и исчерпывающий. А я задался целью расширить ее границы. Думаю, у меня получится; она в силу своей молодости ограничена…

Дмитрий Большой
Расширить можно, но границы всё равно останутся. Философия, возможно не идеальна, но то, что она может, психология не сможет никогда.

Николай Павленский
Откуда такая предубежденность? Это у философа-то? СМОЖЕТ – вопрос времени. По мере освоения собственного предмета: наука о безграничном (иначе нам не по силам было бы постичь безграничную философию) не может сама иметь границы, иначе она либо не наука вовсе, либо наука, но не о том, о чем осмелилась заявить.

Дмитрий Большой
Философия не наука, конечно. Это индивидуальный путь познания. Это формулирование собственных вопросов самому себе. Психология работает с человеком через то, что заметно «с ходу», через поступки, реакции, эмоции. А философия – это возможность сознания смотреть на самоё себя. Психология не может охватить понятия страдания, веры, любви или сомнения. Смысла жизни. А философия может попробовать.

Николай Павленский
Методы познания в целом тоже поддаются коррекции, нужно только обдумать КАК «найти выход» (а он чаще всего там же, где и вход). На сегодняшний день, на данном этапе развития – да, психология не всесильна. Со времен ее признания наукой, глобальных достижений было не так много. Разве что дедушка Фрейд кое-как указал направление, в котором есть смысл двигаться дальше. Остальные лишь развивали его мысль. Человек крайне сложно устроен, в связи с чем его познание в полной мере весьма затруднено… но оно возможно, я уверен. Если Вы не видите в данный момент прямо перед собой, скажем, слона, то это не значит, что слон не существует. По поводу того, что философия – не наука, преподаватели вузов на сей счет иного мнения. Попробуйте кому-нибудь из них такое заявить! Или Вы житейскую, бытовую философию имеете в виду?

Дмитрий Большой
Психология занимается человеком. А философия – сознанием. Сознание не есть человек. Мы, как люди, всего лишь носители сознания и, мне кажется, случайные. Психология хочет обобщённых ответов, а философия возможна только, как Ваша, его или моя. Именно поэтому философия – это не наука и никогда ею не станет. И преподаватели в институтах учат лишь истории философской мысли, но не философии. Видны примеры того, как люди философствуют, но как я сам буду это делать – только мне решать и развивать. Вопросы самому себе, конечно разные бывают. Но философский подход – это собственное исследование того, что вроде бы уже известно. Нужно пройти в нём своим путём. И поменяв угол зрения, снова идти другим. Философия не может остановиться, иначе это не мышление. Человек видит что-то, но вот осознать это порой не получается. Можно лишь не прекращать исследовать, то, что видишь.
В этом смысле, в психологии лишь применяют те методики, которые в философии обнаружились случайно.
Поймите, я не ругаю психологию, как и не отвергаю психику. Я просто осознаю, что психологически не могу работать с метафизическими вещами. А философски очень даже. В психологии важна форма и условия, а философия свободна от этого. Главное – мыслить не как другие и не как ты сам вчера или позавчера. О понятии «любовь» можно размышлять всю жизнь и этим лишь двигаться к осознанию, которое может быть огромным, но никогда окончательным.

Николай Павленский
Да, сознание не человек, но оно его часть. Нет сознания без человека, а человек без сознания вполне может существовать. Я понял, что Вы имеете в виду. Думаю, Вы видите более широкий простор для творчества в одной из обсуждаемых областей, а я люблю сносить препятствия, решать задачи любого рода, генерировать что-то новое. В этом смысле в психологии гораздо больше простора для творчества, чем в философии, в которой почти ничего не сделано.

Дмитрий Большой
В философии нет необходимости создавать препятствия. Она работает с препятствиями, которые уже есть в человеке.
Нет сознания без человека, говорите. Вот тут я с Вами не соглашусь. Если я наблюдаю что-то в себе, то наблюдаю, как что-то другое, мне не принадлежащее. Значит и наблюдатель мой отделён от предмета наблюдения. В этом смысле очень даже существует. А раз так, то и оно может стать предметом моего исследования. Человек меня не так уж сильно интересует, а вот сознание очень.
Психология предлагает методики. Даже Вы, разрушая старые, предлагаете новые. А философия – это то, как только Вы можете понять что-то. Потому что и любовь только Ваша, и страдание Ваше, а не вообще. Философия, если не внеметодична, то как минимум «над».

Николай Павленский
Не думаю, что наблюдатель отделён. Просто сознание обладает способностью самонаблюдения -смотреть можно не только во внешний мир, но и созерцать свой внутренний… Получается, что речь идет не о философии, а о философской мысли…

Дмитрий Большой
Созерцание это самое начало. После него может начаться мысль. И сознание легко может стать предметом моего размышления без включения остальных чисто человеческих свойств. Я об этом.

Николай Павленский
Самопознание с помощью мышления… Понятно. А во внешней действительности Вам что-то хочется сделать, чем-нибудь нравится заниматься?

Дмитрий Большой
Разумеется. Но философия тут не при чём.

Николай Павленский
А общее Вам не любопытно выделить? Узнать, где границы общего и Вашей индивидуальности?

Дмитрий Большой
Общее сознание? Поймите, пожалуйста, Николай, у меня нет ничего общего. Пока нет. Только моё сознание встречается с чем-то. Только я испытываю что-то. И к этому общему лишь двигаюсь своим путём, который мне доступен. То есть, истина, конечно, одна, но мой путь к ней у меня тоже один такой. А вокруг люди только и делают, что воруют способы друг у друга. И чаще всего неосознанно. Общее – это идеал, которого у меня нет. Это мечта. Но на этом этапе я лишь могу идти к ней. Думать о ней я не могу, пока она не появилась. И мне кажется, что когда появится, то мышление моё уже будет не нужно. Будет что-то совсем иначе. Я не спорю сейчас, это просто пример моего мышления.

Николай Павленский
«Это пример моего мышления» – я и пытаюсь его понять. Это не просто, поскольку оно не стереотипно.

Дмитрий Большой
Ну, оно же моё. Я же философ, хоть и плохой.

Николай Павленский
Почему плохой? Плохой философ тот, кто никогда не пытался поразмышлять. Ведь любые попытки рано или поздно приведут хоть к какому-то результату, но если и не пытаться, то никакого результата не будет.

Дмитрий Большой
Плохой, потому что я вижу слабость своего мышления. Слабость слов, которыми я оперирую. Даже сама мысль внутри слабая. Но всё-таки моя. Поэтому я и философ, и плохой. Тот же, кто никогда не пытался сам размышлять, тот и не философ вовсе.

Николай Павленский
Общее сознание ЕСТЬ, причем не в единой интерпретации: 1) Некая часть Вашего сознания, которая свойственна не только Вам, но и всем остальным представителям вида «человек»-не индивидуальная. 2) Общее сознание, как коллективное. Известно, что сознание человека, оказавшегося в толпе себе подобных, несколько изменяется. Человек часто начинает мыслить, чувствовать или как минимум действовать («и все-таки она вертится»…-достаточно наглядный пример такого поведения) «коллективно», с интуитивным («коллективное бессознательное») учетом «законов толпы»…

Дмитрий Большой
Нет. Его нет. 1) Нет никакой части сознания. Или есть сознание или его просто нет. То, что Вы называете частями, это всего лишь схожие качества реактивного поведения. Но даже здесь мы можем сказать только одно – ПОХОЖЕ. Чертовски похоже, но ни один человек в мире не может доказать, что это то же самое. 2) Опять же, чаще всего изменяется лишь поведение. То есть, внешние признаки, по которым мы можем угадать присутствие сознания. Но если поведение меняется, это не означает, что внутренняя работа у каждого закончилась. Если мышления своего не было, то психология о таком многое скажет, а вот если есть своя внутренняя работа, то тут уже всё упирается в выбор. Кто-то может выбрать пойти против толпы (но это не всегда признак осознанности), а может остаться в поведении вместе с толпою, но внутри со своим. То есть, он осознаёт, почему хочет поступать ПОХОЖЕ. Но в этом случае, пока человек ничего не рассказал, он вообще для психологии будет невидим. Коллективное сознание – один из самых непродуманных терминов, ставших шаблоном у тех, кто тоже не думает сам.

Николай Павленский
Возможно, Вы сами мало подумали о содержании упомянутого понятия? Копайте глубже. Проделайте свою интеллектуальную работу.

Дмитрий Большой
Мне-то как раз кажется, что вокруг прежде всего в цене именно интеллект. То есть, как инструмент мышления. Многие им очень здорово орудуют. Но сами мысли слабые. Суть того, что витиевато и сложно выражено оказывается слабой. И чаще не очень важной. Истину начинают определять по форме, а не по содержанию. Добавить мне пока нечего. Описание коллективного сознание для меня слабо продумано. Есть сознание моё и другие отдельные сознания. Коллективные реакции и желания поступать похоже. Массовые истерики и народные ликования. А вот коллективного сознания в моём мире нет.

Николай Павленский
Прошлой осенью проводил эксперимент – брал в руку предмет, поднимал повыше и просил внимательно наблюдать за предметом в ней. После чего разжимал руку – предмет падал. Последующий вопрос сбивал с толку почти всех без исключения (а ведь он на самом деле для уровня ученика старших классов общеобразовательной школы). Вопрос был таким – почему предмет упал? Какова ПРИЧИНА его падения? Вы не поверите, но из 30-ти опрошенных только одна моя 8-летняя дочь дала правильный ответ, хотя она физику изучать еще даже не начинала: предмет упал потому, что его притянула Земля. Просто она еще в 5 лет поинтересовалась «что там, на небе…» и «почему мы все стоим на земле, а не улетаем в космос…» – поняла и, очевидно, не забыла. Это тоже своего рода тест на глубину мышления, подумали бы – ответили бы правильно, даже не помня курса основ физики…

Дмитрий Большой
В том-то и дело, что «правильно» предполагается, как только одно. Но для философа неинтересно это одно. Он всегда ищет другое правильно, иное прочтение уже известного. В правильном ярко выражена однозначность. О чём ещё тогда думать? Философ ищет возможность продлить мысль.

Николай Павленский
Думаю, что философ никогда не говорит «никогда». Если у группы людей, среди которых будет философ, спросить: «возможно ли существование человека 5-ти метрового роста?», то философ будет единственным, кто не станет отрицать такой (или любой другой) вероятности, а «разведет демагогию» на тему: отчего бы и нет, все возможно, например, человечество мутирует/эволюционирует в результате повышенного уровня радиации, вместо того, чтобы погибнуть… И еще кучу гипотез нафантазирует. В общем, ТЕОРЕТИЧЕСКИ ничего невозможного нет и все на свете весьма относительно. Вот это есть одно из основных отличий философского мышления от обыденного и аналитического… И ещё думаю, что не стоит впадать в крайности. Задайтесь вопросом, отчего Вы живете в стае себе подобных, а не в тайге в «избушке на курьих ножках» или в пещере, на ветвях деревьев, то есть изолированно от других людей? Разве не существует в системе потребностей человека в т.ч. потребности в общении? И как Вы представляете себе возможным оное при условии полного исключения общепринятых толкований терминов и понятий, законов объективной действительности? Хотя бы некоторых из них. А все Ваши слова сводятся к тому, что у каждого свое индивидуальное представление о чем бы то ни было. Тогда получается – «я тебе про Фому, а ты мне про Ерему». Как друг друга понимать-то? Философы отнюдь не маразматики. Это люди с особым складом ума, но при том не потерявшие связь с объективной реальностью(а это как раз уже диагноз), вполне понимающие о чем именно шла речь в контексте и где уместно пофилософствовать, а где все-таки не вполне…и вряд ли кто-то из них возьмется оспаривать точность содержания и формулировки закона всемирного тяготения…

Дмитрий Большой
Понимаете, фраза «философ никогда не говорит «никогда» для меня не философская. Философ может сказать всё, что угодно, если это объясняет его мысль. Если подумал о «никогда», то оно может быть сказано осознанно. Тут не вывод важен, а контекст мышления, понимаете? … Пример с пятиметровым человеком тоже не очень философский. Философ ответит скорее так – если для моего сознания подходит такой предмет, как 5-ти метровый человек, то он уже существует. Мне хочется мыслить и представлять его, опираться на него в мышлении. Он не вообще есть, а только у меня опять же. Как-то так. Философов постоянно хотят притянуть в общее и обвиняют, что они этого не делают. Ну, не хотят они и всё! Про закон тяготения тоже самое. Я бы мог ответить, что предмет упал, потому что я его отпустил. А это значит, что было такое намерение – отпустить. То есть – чьё-то желание. И тут есть пространство для подумать дальше. А про закон тяготения настолько понятно и настолько очевидно, что думать не хочется. В этом смысле философ не отрицает, не исключает ничего, что было сделано до него. Он и идёт-то своим путём именно потому что по другим уже прошлись. Философ не отрицает очевидного, он просто не идёт по его пути.

Николай Павленский
Философ также не зациклен на своем сознании. А вот Вы, кстати, ответили слово в слово как все опрошенные 29 человек. И где же оно – «свое» индивидуальное сознание, когда все как один отвечают? То, что принадлежит многим, как этот ответ – есть общее (принадлежащее всем сказавшим в данном случае), а не частное…

Дмитрий Большой
Повторяю, я мог ответить как угодно. Важен не ответ, а мысль. От своего очевидного ответа я могу мыслить дальше, а от Вашего очевидного нет. И не думаете ли Вы, что люди не ответили про закон тяготения, потому что просто не видели в этом смысла? Если бы Вы спросили, по какому физическому закону упал предмет, думаю результат был бы 100 из 100.
Философ прежде всего пропускает предмет через своё сознание. Иначе это и не философ вообще. А зациклен или нет – я этого не понимаю. То есть, с одной стороны есть предметы, которые попадают в сознание, как очевидные, а с другой стороны это сознание начинает с ними неочевидно работать.
Понимаете, то, что 5-ти метровый человек может существовать в сознании, как предмет мышления, так может ответить только философ. Он, конечно, знает, что в повседневной реальности такого нет. Он такого великана сам не видел, биологию и физику изучал. Тут всё ясно. Для биологов и для физиков. И для тех, кому этой реальности достаточно. Но лишь философ начнёт думать дальше – если такого человека нет здесь, то может ли он существовать где-то ещё? Может. В сказках, например, в притчах, в мифах, в стихах. Как же он туда попал? Да ведь он сначала родился в чьём-то воображении, а потом проявился, как предмет, с которым я столкнулся. Свифт, например, породил Гулливера, о котором я думал очень много. То есть, персонаж сначала появился в сознании одного человека, а потом и в моём собственном. И вот Вам из этого моя нехитрая мысль – предмет существует только тогда, когда я о нём думаю. Не Бог весть какая мысль, а всё же уже кое-что. И главное – моя, а не вообще правильная или неправильная.

Николай Павленский
« Важен не ответ, а мысль» – я именно на формулировке мысли и пытаюсь сделать акцент. Если она оригинальна, то хотя бы старайтесь ее доходчиво донести, а когда в дополнение к оригинальности мысли Вы еще вкладываете особое (не общепринятое) толкование терминов, посредством которых излагаете мысль, то Вас становится трудно понимать. Что же именно Вы имеете в виду, говоря: философия?

Дмитрий Большой
Философия, если по-простому, это мышление о предмете и одновременно с этим мышление о мышлении о предмете.
Если Вы задаёте вопрос на предмет оригинального мышления, то лучше выбрать метафизическое понятие, а не физическое. И если Вам уже нравится какой-то ответ и именно его Вы считаете правильным, то это точно не тест на философию. Философия – не соревнование в оригинальности мышления. А именно так её понимают многие. Это собственное исследование. Это процесс. И вот здесь он может быть хорошим или плохим. А как рождается мысль, мне, честно говоря, неведомо. Сие есть великая тайна.

Николай Павленский
Вы бросили фразу – «…так может ответить только философ». Думаю, что не только. Создать некий образ может любой творческий человек – писатель, художник, дизайнер…, чем тогда от них отличается философ?

Дмитрий Большой
Философ поставит этот образ в контекст мышления, а художник прежде всего в эстетический контекст. Философ будет опираться на этот образ и сформулирует что-то, а художнику зачастую достаточно выплеснуть на холст своё ощущение. Это разные языки. Хотя, я знаю немало художников-философов.

Николай Павленский
Ещё один вопрос остался не закрытым: сначала Вы говорите о безграничности философской мысли и в то же время сами проводите крайне четкую границу, определяя, какая мысль является философской, а какая нет. В таком случае никак нельзя говорить о безграничности. Сами себе противоречите, выходит.

Дмитрий Большой
Границ нет в возможностях философии. Я во всяком случае их не вижу. А до философии, перед философией всё очень чётко очерчено. Вот я об этом. Мышление о предмете всегда будет ограничено предметом и знанием о нём. А мышление о мышлении свободно, потому что любой известный предмет передумывается заново. Но повторяю, я не соревнуюсь в мышлении. Я могу видеть несовершенство в нём. И прежде всего я работаю с несовершенством своего мышления. Ретроспективно. Если встречаю чужую мысль и она мне понятна, то она в определённом смысле стала моей. То есть, тут опять неважно откуда она взялась в сознании. Я просто работаю с ней.

Николай Павленский
У нас с Вами сейчас что-то вроде игры. Не всерьез, просто взаимотренировка остроумия. Вы, кстати, как к таким играм относитесь?

Дмитрий Большой
Мне интереснее играть в это, когда вижу, что у собеседника эта тренировка не является процессом раздувания собственного эго. То есть, если переспорил и убедительнее, то круче. Если же это процесс поиска себя и чего-то в себе, то мне очень интересно. Но играть в такую игру я буду всё равно, как философ.

Там и здесь. Одни и другие.


Итак, клуб «Другой Бой» родился. Хотя это и не совсем так, ведь формально клуб существует уже два-три года. За это время мы успели набить себе шишки в боях, поработать над ошибками, что-то понять, многое проверить и перепроверить. Кое-где даже пролилась кровь. Но больше всего мы думали. Над тем, что творится вокруг нас, тем, что внутри и той трудно уловимой чертой, на которой сознание встречается с внешним миром. Мы думали о себе.

 

Нас часто спрашивают, как файт связывается с мышлением и кто же мы больше – бойцы или философы? И лично у меня на этот вопрос есть одно очевидное объяснение. Чем бы ни занимался человек, писал ли романы, слушал ли музыку, починял ли батареи или учил других, у него всегда есть возможность осознавать свою деятельность, себя в этой деятельности и вообще любую ситуацию, в которой он оказался. Даже умирая, у человека остаётся возможность подумать над этим процессом, а значит что-то ещё понять про себя. Ну, а я люблю заниматься боем и осознавать самого себя, отталкиваясь именно от него. Ведь уже одно то, что многих привлекает тема, в которой один человек учится причинять увечья другому, то, что многими это не воспринимается, как что-то отвратительное и недостойное мыслящего человека, и то, что такую агрессивную деятельность многие назвали искусством и связали с духовным поиском, уже одно это парадоксально и непостижимо на первый взгляд. Нужен второй и третий. Хочется разобраться.

Часто говорят, что искусство боя – это пот, преодоление страхов, терпение боли и работа, работа, работа. Ну, а я полагаю, что всё начинается с сознания и именно его работы. Понимаете, человека можно, конечно, погрузить в файт и работу на износ, но он всё равно будет либо осмысленно это делать, либо нет. И многие объяснения, зачем нужно заниматься боем, мне видятся слабо продуманными. В самом деле, для чего вообще практиковать файт, если вы не зарабатываете деньги на ринге или не живёте в опасной среде, где день за днём сталкиваетесь с угрозой своей жизни. Зачем драка нужна нормальному человеку, который живёт в благости и предпочитает обращать внимание на прекрасное, а не на кровь и непонятный ему экстрим. Большинство занимающихся искусством боя хватаются за клишированные объяснения своих занятий файтом, мол, нужно уметь постоять за себя и своих близких, или, вообще что ты за мужик, если не умеешь драться. Но обычно этим прикрывают банальные желания власти над другими людьми, славы, добытой в боях, признания своих достижений и возвеличивания себя в собственных глазах. Не все, разумеется, но чаще всего происходит именно так. Человек хочет знать, что чего-то стоит в этой жизни и… собственно, всё. Но признаться самому себе в этом не получается, потому что тебя уже хлопают по плечу в знак одобрения или вручают какой-нибудь приз за заслуги. Да и как признаться, если на это элементарно нет времени, ведь постоянно вкалываешь в поте лица. Как появится ясность, если вместо процесса исследования и размышления у тебя лишь мёртвые убеждения в том, что ты прав. Чрезмерная серьёзность по отношению к себе губительна для сознания, потому что оно в этом случае уже несвободно.

Поверьте, можно заниматься боем и иначе. По-другому. И пробовать осознать свой страх, свою боль, ненависть и отчаяние прежде, чем преодолевать их. А также попытаться осознать саму суть процесса преодоления. Любая осознанная деятельность, на мой взгляд, прежде всего, должна что-то развивать в сознании, а уже потом в деятельности. Ведь и ситуации, где внезапно понадобятся навыки бойца, возникнут несколько раз за жизнь, а у некоторых вообще никогда. При этом, мы, каждый раз открывая рот, пробуем выразить свои мысли. От своего сознания мы неотделимы, тогда как к любой форме деятельности мы всего лишь обращаемся за помощью время от времени. Если чему и работать постоянно, так это сознанию. Парадокс, но если мастер много умеет снаружи, но мало внутри, то этот дефект гораздо заметнее. Когда тот, кто достиг в своём деле больших высот, громогласно начинает нести чепуху, понимаешь, что он, возможно, научился делу, но ничему не научился у своего дела. И именно это останавливает от того, чтобы пойти к такому мастеру в ученики.

Мне, как и многим, не нравится часто навязываемый милитаризм в боевых искусствах. Начиная с атрибутики в виде камуфляжных штанов и военных ботинок, заканчивая самим инструктором, орущим на тебя о том, чтобы не сдавался и боролся до конца. Словно бы сама причастность к армии уже указывает на то, что такие люди больше других понимают толк в сражении. Но, простите, что может армия, когда речь идёт о моих собственных глубинных пониманиях злости, ненависти, агрессии, насилия. Мне и только мне разбираться с вопросами жизни и смерти. Армейский подход основан на психологии. На искусственном вмешательстве в мои ощущения. Никто не собирается мне что-то объяснять, потому что армии не нужно, чтобы я что-то понял. Ей нужен солдат. Боевая единица. Поэтому проверенными столетиями способом из меня вытаскивают мои привычные представления о реальности, в которой я смеюсь, плачу, страдаю, сомневаюсь и вечно что-то ищу. Вместо этого в меня вколачивают восприятие мира, в котором я должен выполнять определённые функции. Иначе – смерть. Для войны, в самом непосредственном смысле этого слова, такой способ приносит плоды, в виде мальчишек со сломанной психикой. С этим всё ясно. Кто беспокоится о душе, когда задницу спасать нужно. Я и сам другого способа не знаю. Но ведь некоторые действительно выживают на войне. И возвращаются в мир без войны с новым восприятием реальности. И что изменилось? А ничего. Кроме того, что раньше он бы тварью дрожащей, а теперь он тварь, которая думает, что имеет право. Например на то, чтобы ответственно заявить тебе в глаза, что ничего-то ты о смерти не знаешь. И это ещё будет самая безобидная из его глупостей. Моё частное мнение заключается, в том, что всегда будет разница между тем, кого перестроили и тем, кто изменился сам. Лично я хочу сражаться, осознавая что-то о сражении и себе в нём, а не потому что меня настроили на такую волну. Я хочу оставить себе простор для сомнений и дальнейших размышлений. Потому что именно в этом я вижу жизнь для себя. Мне нужны сомнения, чтобы понимать дальше и больше.

Может именно поэтому я люблю преподавать слабым. И тем, от кого отворачиваются другие школы и тем, кто сам себя начинает поедом есть. Да, я понимаю, что большинство из них никогда в файте не достигнут никаких серьёзных высот. Но, во-первых, это только то, что касается внешней стороны вопроса, потому что осознав свою слабость такой парень может начинать осознавать и силу. Он начинает думать свободнее, а это означает, что сама практика боевого искусства очень многое изменила в нём самом. А во-вторых, потому что слабому человеку легче принять свою слабость, чем сильным. Сильный человек настолько привыкает искоренять в себе слабости, что не может понять, насколько эти слабости ему необходимы, чтобы поддерживалась сама возможность борьбы. А ведь именно в этой внутренней борьбе происходит всё самое интересное для сознания. Тех, кто хочет быть однозначными победителями, а ведь многие и становятся ими, таких всего лишь хочется похвалить. Молодцы! Это очень круто! Но скучно…

Одним словом, лично для меня мало ценности в том, что хорошо сделано снаружи, но ничего не сделано внутри. А вот тех, кто помогает для того, чтобы это «внутри» развивалось, лично я практически не встречал. Особенно в теме файта. Именно поэтому родился такой проект, как “Другой Бой”. И я, как соавтор, приглашаю вас к нам. Может статься, мы окажемся нужны друг другу.

Про кино, русский язык и мышление


Я считаю, что УЗНАТЬ простым перебором информации в попытках выудить что-то полезное, невозможно. Знание приходит через ПОНИМАНИЕ, а оно является продуктом мышления, а не зубрёжки. И самый серьёзный недостаток образовательной системы сегодня в том, что людям предлагают разрозненные куски для запоминания (притом их всё больше и больше), но не учат с ними правильно обращаться. Зубрить, а не мыслить! – такие на самом деле должны висеть плакаты в сегодняшних школах. И дело уже не в том, что какой-то педагог “чувствует себя королём”, а в том, что он сам не понимает то, что он преподаёт. Он знает свой предмет, но не думает о том, что станется с теми, кому он его преподаст. Как и куда будет применена эта информация. Очень много знающих свой предмет изнутри, но мало мыслящих о своём предмете в широком его значении. А значит и работа сознания ученика над этим предметом не предполагается.

Приведу пример. Преподавание русского языка сегодня сводится к знанию орфографии, пунктуации и выучиванию новых неизведанных слов. Предлагаются различные правила, с помощью которых можно определить, ну, например, является ли этот оборот причастным и деепричастным. Слова разбирают по составам, предложения подвергают синтаксическому анализу… Но! Никто не учит выражать свои мысли на русском языке как можно более точно! Нам предлагают похожие по значению слова, называя их синонимами и мы начинаем думать, что синоним – это «когда то же самое, но другим словом». Зачем тогда напрягаться и вспоминать остальные. Достаточно и одного слова на все случаи жизни («жесть», например). Нам не объясняют истинного значения того или иного слова и мы просто зачастую не понимаем того, что сами говорим и пишем. Нас не учат тому, что в зависимости от того, как слова будут стоять в предложении, будет выражено больше смысла или меньше (а ведь существует ещё и этика слова). И уж точно нас не научают видеть и слышать человека, который на русском языке изъясняется, ведь по построению фразы можно понять характер человека, его темперамент, его отношение к тому, о чём он говорит, его скрытые и явные намерения, какие-то психологические особенности и вообще уловить за словами смысл, а не просто относится к ним акынским способом – что слышу, то и вижу. Русский язык оказывается оторванным от человека и именно так он и преподаётся – отдельно от внутренних ощущений, намерений и впечатлений. Если бы мы сами слышали то, что говорим, то поняли бы, например, почему в те или иные моменты на нас обижаются или злятся. И вот тогда, возможно, увидели бы, ЧТО ПРОИСХОДИТ. Ведь возможно, что мы плохо подбираем слова, не разобравшись в их значении, а возможно мы, так или иначе хотим показать человеку своё превосходство в чём-то и его несостоятельность (а это уже агрессия). В зависимости от ситуации, от внутреннего состояния, от намерений и от того, какой человек перед нами, речь может меняться осознанно. Однако культуре русского языка, а также тому, как то или иное слово может повлиять на целую систему (политика, ТВ, переговоры в бизнесе, воспитание ребёнка и т.д.), никто и не собирается учить. Как минимум, потому что этому придётся соответствовать.

Или вот ещё пример с совершенно другого ракурса… Лично я крайне недоволен русским кинематографом сегодня. И мне никто не помешает прямо об этом заявить. Однако, зачем бы мне так говорить? Что я этим буду преследовать? А очень просто – это моё убеждение, не более того. Поэтому, заявив о том, что русское кино в заднице, я бросаю вызов любым другим убеждениям. Я говорю об этом вслух и столь категорично, что должно быть ясно – я совершенно не считаюсь с какими-то иными взглядами и готов вести войну, которую сам же и развязал. Победа в этой войне – когда мои убедительные доводы заставят моего оппонента замолчать (нокаут) или же когда сторонние наблюдатели признают меня более правым в этом вопросе (победа по очкам). Я хочу отвоевать себе зону внимания и добавить на свой счёт несколько интеллектуальных баллов, я хочу выглядеть уверенным и более знающим перед другими и самим собой, я хочу создать провокацию, чтобы, через преодоление сопротивления ещё больше убедить себя в своём смутном ощущении. Я хочу чего угодно, но только не того, чтобы другие видели, что творится сегодня в нашем кино. То есть, попросту, я знаю, что делюсь с другими информацией, с которой совершенно невозможно работать. То, что я, к примеру, ежегодно объявляю джихад московскому кинофестивалю или расписываю подъезд Никиты Михалкова матерными словами, никак не научит ВИДЕТЬ КИНО всех тех, кто меня услышал. Если же я хочу, чтобы другие развивались в том, к чему прикасаются, то начну я не с того КАК ОТНОШУСЬ К…, а с того как вообще ВОСПРИНИМАЮ. Я буду учить умению по-разному видеть цвет и его отсутствие, покажу, где и как можно художественно подчеркнуть что-то светом внутри кадра, расскажу про различные структуры сценарных планов, про оттенки голосов играющих актёров, про то, как режиссёр может намеренно манипулировать простыми человеческими реакциями и т.д. И вот тогда мне не нужно будет что-либо категорично утверждать, ведь в другом человеке заработают такие механизмы, которые подвигнут его к поиску и исследованию. Он сам будет задавать себе вопросы и сам отвечать на них, а следовательно, не принимать какую-то информацию слепо, а сам узнавать и главное – понимать искусство выражения чего-либо через экран… И, возможно, в конце концов, мы вместе, не сговариваясь, вооружимся кнопками, чтобы при случае подложить их на режиссёрское кресло Бондарчука.

В любом учении необходимо давать не разновидности убеждений, а механизмы мышления и восприятия для творческой работы параллельно с возможными (обязательно разными) техниками. Педагог должен искусно подводить к тому, чтобы ученик сам находил для себя понимание, но передать ученику своё понимание напрямую невозможно. Чем крупнее, объёмнее и сложнее система, тем более она динамична, а значит, в каждый момент времени и места понимание внутри этой системы будет своё. Учение же должно с достоверной скрупулёзностью показывать всю эту широту, не упуская, по-возможности ни одной переменной её составляющей на всех уровнях взаимодействия (как внутри, так и с другими системами). Проще говоря, ученика нужно учить именно динамике (движению мысли), чтобы он постоянно «был в теме» (в курсе того что происходит с системой – знал как она изменилась).